Стоит ли менять церковный язык?

Сейчас ведется борьба за прихожан. И церкви самого разного толка всеми мощами стараются заполучить как можнож большее число рассеянных, угнетенных жизненными неуввязками жителей нашей планеты.



Непременно, миссионеры, приезжающие с Запада, завлекают жителей нашей планеты не в заключительную очередь тем, что богослужения водят на современном языке.



Потому ведутся дискуссии о том, что надобно бы перевести службу в православных храмах на современный язык. Этот вопросец не так прост, как может показаться с первого взора.



Так стоит ли поменять намоленный и освященный веками церковнославянский язык, на котором совершаются службы в православных храмах, на современный язык?



По этому предлогу есть разные воззрения. Протоиерей Жора Дубовик на мой вопросец ответил так:



– Один из доводов, который приводят в выгоду перехода церковной службы на современный язык, – чтоб каждый зашедший в храм осмысливал, «о чём речь». Но ведь в храм не заходят, а прибывают, и прихожане – с поддержкою Божией – великолепно управляются с пониманием церковно-славянской службы, ежели стараются почаще посещать в Храме. Зайдите в наш Храм, во время службы у жителей нашей планеты на очах слезы… На церковнославянском языке идут службы в православных Храмах Рф, Украины, Беларуси, Молдовы, Болгарии, Югославии. Снутри Православной Церкви не стоит вопросец – на каком языке вести службу. Ежели встанет вопросец о современном языке, мы будем вести службу на нем.



Знаменитый проповедник, доктор Свято-Тихоновского Богословского института, диакон Андрей Кураев на вопросец журналиста о том, как он относится к тенденции осовременивания богослужений, в частности, о переводе службы на современный язык, ответил:



– Как к одной из форм макдональдизации… Нынче нередко приходится слышать рассуждения, что церковнославянский язык – мертвый. Но язык, на котором молятся миллионы жителей нашей планеты, не может быть мертвым. Против, это чрезвычайно живой язык, который церковные люди вправду обожают. Церковнославянский язык не обязан отменяться. Иное дело, что рядом с ним мне представляется полностью возможным существование других богослужебных языков: совместно, но не заместо.



Дальше, на мой взор, отец Андрей дает соломоново решение языкового вопросца в Церкви:



– При наличии церковного разрешения я считаю, что возможно многоязычие даже в одной и той же епархии. К примеру, в больших городках можнож допустить существование храмов, в которых шла бы служба на современном языке. Но священники и прихожане обязаны отдавать себе отчет, что это не наиболее чем шлюз в церковь. Это был бы миссионерский приход, который пропускает жителей нашей планеты через себя, но не собирает в себе. Когда люди походили, помолились, привыкли к азам, сиим неофитам необходимо сказать: «Дорогие мои, а сейчас идите в обычный храм, где богослужение не адаптировано к нашему бешеному теперешнему уровню, и где язык намоленный и освященный веками. Идите в обыденные храмы, а лучше пробуйте полюбить и понять монастырское богослужение... А сюда приглашайте собственных приятелей, которые разговаривают, что в обыденный храм они не пойдут, так как ничего не понимают».



Но отец Жора боится, что таковой подход будет разделять жителей нашей планеты:



– На данный момент вообщем вульгарна пошесть строить малюсенькие храмики – часовенки для компаний, организаций, учреждений… Это разделяет жителей нашей планеты, они начинают разделять церкви на свои и чужие: сюда мы пойдем, а туда нет. А Церковь обязана всех соединять – от дворника до президента.



Как знать, вероятно, это вправду может содействовать происхождению новейших конфликтов. По словам того же Андрея Кураева, «священники, которые идут методом миссионерской адаптации собственных служб, нередко осуществляются ощущением собственного преимущества: мы, дескать, истинные христиане и миссионеры, не то что эти консерваторы-фарисеи… И в итоге возникает конфликт».



Так обязаны ли церковные ритуалы изменяться?На этот вопросец историческая практика церкви отвечает: обязаны. И не единожды изменялись. Ответ на это вопросец можнож отыскать и в словах Иисуса: «Суббота для жителя нашей планеты, а не людей для субботы». Смысл в том, что церковный ритуал – не самоцель, а средство для наружного выражения того, во что людей верует. Но конфигурации обычаев обязаны быть обусловлены самой сущностью смен в жизни. По другому это может привести к суровым дилеммам. В свое время лютеровский перевод Священного Писания вызвал сильное деление Церковной Церкви и веры. А Никонианская церковная реформа – раскола Православной Церкви на два враждующих лагеря!



Отец Жора убежден: «Придет время, и службы будут вестись на современном языке, но не идет спешить. Ежели одни «за», а иные «против», стоит подождать и не вносить раскол. Необходимо оберегать единство Церкви».



А пока… И тяжелый церковнославянский становится понятнее, ежели нередко навещаешь службы в православном храме. Так пусть эта колыбель славянских языков подлиннее остается незыблемой. И соединяет нас, разделенных границами, традициями, политикой и амбициями государственных фаворитов. Ибо «таится в букве дух славянский»…

-Дама, читающая "Плейбой", ощущает себя практически как еврей, читающий пособие для нацистов.(Глория Стайнем)